Северный Казахстан

"Живём на работе в буквальном смысле этого слова", - встречая нас, горько шутит Евгений.

Проходим в сторожку. Здесь чисто, уютно, но очень и очень тесно.

"Да, живём как две селедки в бочке", - соглашается хозяин.

Беда не приходит одна

Евгению 48 лет. С рождения он жил в районе Подгоры, в квартире в старенькой двухэтажке – сначала с родителями, потом с мамой и уже своей семьёй.

Артёму 21 год, он инвалид третьей группы. Родился и рос здоровым, шустрым мальчишкой. В шесть лет пошёл в нулевой класс, и через какое-то время начал жаловаться на боли в ногах, потом встал на цыпочки.

"Три года мы ходили по больницам, не могли поставить диагноз. Наконец определили, что у него нейропатия и конско-варусная косолапость. Это такое ортопедическое заболевание, при котором стопа отклонена внутрь и книзу. Сначала две операции сделали в детской областной больнице, лучше не стало. Потом поехали по квоте в Астану в Центр материнства и детства, там тоже провели две операции. Столичные врачи нам сказали, что сделали всё, что могли, и больше ничем помочь не могут, лучше уже не будет", - делится своей болью отец.

Мальчик постоянно проходил реабилитации, но ходил всё хуже и хуже, падал, спускаться и подниматься по лестнице вообще не мог. С пятого класса ребёнка полностью перевели на домашнее обучение.

Мама Артёма скоропостижно скончалась в 2016 году, мальчику было всего 11 лет. В воспитании сына Евгению помогала его мама, бабушка Артёма. В 2022 году она умерла из-за осложнений после коронавируса.

Беды сыпались одна за другой – вскоре после похорон матери Евгению сделали операцию из-за язвенной болезни. Какое-то время после операции он не мог работать, долго восстанавливался и из-за этого потерял работу на мебельной фабрике.

А в апреле 2024 года в Петропавловске случился катастрофический паводок.

Туман, вода и неизвестность

"Я же родился в Подгоре и всю жизнь тут прожил, такого паводка здесь не было никогда, - вспоминает Евгений Михайлов. - Вещи мы даже не собирали, уверены были, что до нас вода точно не дойдёт. Никто же не говорил, что настолько большая вода будет. Мы уходили из дома самыми последними, так как наш дом стоит на возвышении. Когда дамбу прорвало, мы увидели в окно поток людей. Тут погас свет, сирены завыли, полицейские и спасатели начали стучать, мол, все срочно уходите из дома. Ну мы буквально в чём были ушли из дома, собрали только кое-какие вещи в темноте. Когда поднимались в гору, стало просто жутко – вверх по улице бежали люди, ехали машины, коляски с детьми и инвалидами катили, рядом собаки и кошки бежали… А вокруг туман и полная неопределенность, что же будет дальше".

Михайловым этот путь пройти было особенно тяжело. Артём еле ходит, всю дорогу его контролировал и поддерживал отец. В толпе встретили соседей, которые позвали отца и сына снимать квартиру вместе. Евгений согласился, так как не представлял, как они с сыном-инвалидом смогут жить в эвакопункте.

Надежды на то, что они смогут вернуться домой в ближайшие дни, рухнули. Паводковая вода зашла в дом на 1,5 метра высотой. Когда вода почти через месяц ушла, Михайловы зашли в свой дом и ужаснулись, квартира превратилась в руины, а точнее – в болото.

“Вспоминать даже страшно эти дни. Пытались что-то просушить, всё вытаскивали, откачивали воду. В это же время специалисты провели техническую экспертизу жилья. Дом 1960 года постройки воду не выдержал, он был признан аварийным, для жилья не пригодным и восстановлению не подлежащим, - рассказывает Евгений Михайлов. - Началась беготня с оформлением пособий пострадавшим от паводка. Я, как положено, собрал многочисленные справки и подал документы на пособие. Но получил только единовременную выплату 100 МРП. Когда пришёл вместе с другими соседями в акимат по поводу получения другого жилья, выяснилось, что мне квартиру не дадут, так как мне принадлежит только половина квартиры, а вторая половина - на покойной маме. Я не успел вступить в права на наследство".

Приют в железном контейнере

С осени 2024 года Евгений Михайлов вступал в права на вторую часть квартиры. Процедура оказалась небыстрая. В феврале 2025 года, когда наконец-то документы были готовы, мужчина сразу же пришёл в акимат и предоставил правоустанавливающие документы. Там попросили оставить номер телефона, пообещав связаться. На этом всё, дальше - тишина.

Всё это время семье нужно было где-то жить. Сначала отец с сыном поселились у знакомых в соседней двухэтажке, потом на какое-то время даже вернулись в свою сырую квартиру. Открывали настежь двери и окна, пытались просушить, проветрить. Но жить там не получилось. Когда жильё признали аварийным, дом отрезали от отопления и электричества. Сейчас дом Михайловых стоит пустой, зияя глазницами окон, как призрак некогда стабильной жизни.

После этого Евгения и Артёма приютил приятель. Но стеснять его было неудобно, и Евгений искал варианты.

В итоге в январе 2025 года он устроился сторожем в дачное общество, расположенное на берегу реки Ишим. Председатель общества предоставил охраннику для постоянного проживания металлический контейнер-бытовку.

"Такие замечательные люди – и председатель, и дачники. Так помогли они нам, спасибо им огромное. И обули-одели, и кормили, и всем помогают", - с благодарностью говорит Евгений.

Конечно, условия жизни в вагончике изначально были далеки от хороших. Стены были утеплены минеральной ватой и отделаны ламинатом и клеёнкой. Вентиляции не было, собирался конденсат, с потолка капало, всё повздувалось, было очень сыро и прохладно. Благо, зима была тёплая, с горем пополам Михайловы перезимовали. Но в 2025 году паводок, хоть и не в таком огромном масштабе, повторился снова.

Откуда в акимате "рыбки-гуппи"?

"30 марта пошла вода. Нас приехали эвакуировать сотрудники полиции, местные власти. И снова вспомнился ад 2024 года, опять бежим от воды, Артём еле идёт, тащим эти сумки, но никто даже не подошёл, не поговорил, не спросил – почему пацан-инвалид живёт в таких условиях. Посадили нас в автобус и отвезли в общежитие", - с горечью говорит Евгений.

Вагончик затопило полностью, вода скрыла его вместе с крышей. Евгений снова пошёл в городской акимат: "Меня там просто шокировали. Спрашивают: "А вы кто?". Я говорю: "Да как так-то, я же к вам столько раз уже приходил, вы обещали перезвонить, а в итоге даже не помните меня. У меня сын - инвалид, снова паводок, нам жить негде, предоставьте жильё, хоть какое-то, оно же нам положено по закону!".

В ответ Евгений услышал стандартное: "Ждите, мы вас вызовем". До июня они с Артёмом жили в общежитии, а потом их попросили выселиться.

"А куда нам идти, вагончик-то мокрый… Я снова пошёл в акимат, а они снова сделали большие глаза и спрашивают меня, кто я такой. Я уже не выдержал и говорю: "Вы что тут в акимате рыбки-гуппи что ли? Память пять секунд всего? Я же к вам сюда как на работу хожу!". А мне в ответ снова: "Ждите". Я начал возмущаться, сказал, что буду в прокуратуру обращаться. А мне сотрудница отвечает: "Жалуйся хоть в прокуратуру, хоть в ООН, хоть в Пентагон". Я даже не нашёл, что ответить. Просто ушёл оттуда, махнув рукой", - вспоминает мужчина.

В июне 2025 года, поняв, что квартиры им ждать не стоит, Михайловы вернулись в свой вагончик. С помощью председателя Евгений сделал там ремонт, утеплил стены, установили вентиляцию, батареи. Дачники привезли диван, стол, холодильник, газплиту, ковры. Отец с сыном, насколько это возможно, наладили быт.

"Конечно, это не жизнь. Места очень мало. Когда на улице холодно, то и вагончик остывает, промерзает. В морозы здесь было всего пять градусов, мы спали в одежде под одеялами, чтобы не замерзнуть. Пол всегда холодный. Металлический контейнер, конечно же, не предназначен для жилья. Он только для кратковременного пребывания – обогреться, перекусить. Большие, практически неразрешимые для нас проблемы постирать и помыться, ходим к знакомым в баню, а с сыном далеко не уйдёшь, на такси тоже не разъездишься на такую зарплату", - признается Евгений.

Трижды "утопленники"

В апреле 2026 года в Петропавловске снова был паводок. Это была уже третья эвакуация для семьи Михайловых. В этот раз, чтобы не утопить единственное жильё, а с ним и все труды и вложения по ремонту, сторож и его сын уехали вместе с вагончиком. Контейнер погрузили в машину и увезли на ипподром в Бесколь, где им предоставили место.

А 30 апреля Евгения вызвали на жилищную комиссию в городской акимат.

"Я шёл туда с большой надеждой. Думаю, ну раз позвали, решится вопрос. Показал все документы, а мне говорят: "Мы вам ничего не можем предложить, свободного жилья нет". Меня такое отчаяние накрыло, просто до слёз. И ради этого меня вызывали?! Чтобы все надежды отнять?" - сетует мужчина.

Евгений и по сей день периодически ходит в акимат, пишет обращения, пытается донести, что жить в вагончике, особенно маломобильному инвалиду, невозможно. Но результата нет. Пострадавшего от паводка гоняют из кабинета в кабинет, а воз и ныне там.

Из-за жизни в контейнере у Михайловых возникают и другие проблемы.

С апреля 2026 года Артём не может продлить инвалидность и не получает пособие. Пока была эвакуация из-за паводка, он не успел пройти всех врачей и комиссию. А теперь он не может записаться к врачам, потому что вместе с инвалидностью лишился и статуса застрахованного.

"Получается замкнутый круг. И он же маломобильный, куда-то доставить его – большая проблема. А пройти-то надо десяток врачей и комиссий. Это надо бегать и бегать, а с ним особо не набегаешься, да ещё и без транспорта. Мне говорят - вызывайте социальное такси, но оно к нему не едет, потому что у него третья рабочая группа. Пожизненную инвалидность ему не дают, приходится подтверждать каждый год. И каждый год такое мучение", - говорит отец.

Беспокоит его и дальнейшая судьба сына. Артём окончил 11 классов, но куда-то поступить учиться дальше не смог. Ходить на занятия он не может, на дистанционные курсы нет денег.

"Помогает мне по дому. Мы думали, чтобы получить права на ручное управление автомобилем для инвалидов. Потом Артём мог бы работать таксистом. Но для этого нужно купить машину, а для нас это нереально. Если бы было своё жильё, я мог бы устроиться на более высокооплачиваемую работу, взять автокредит. Да и он мог бы хоть как-то на занятия ездить, если бы было что-то в шаговой доступности, а так мы находимся на "краю земли", откуда не доберёшься никуда, до магазина два километра. Какая может быть учёба и будущее в таких условиях? Так и живём между небом и землёй, причём в прямом смысле", - горько отмечает Евгений Михайлов.

"Что с нами не так?!"

По официальным данным, во всём Петропавловске во время паводка 2024 года было подтоплено 2 485 домов, из них 1873 признаны аварийными и снесены. В Подгоре осталось всего 500 домов, снесли около 1 300. Все владельцы домов получили жильё взамен утраченного. Все, кроме Евгения Михайлова.

"Я не понимаю вообще, что с нами не так? Жителям Заречного сначала выплатили компенсации на восстановление жилья, потом и вовсе решили переселить, и многоквартирные дома для них построили в городе. Все подгорские, в том числе и наши соседи из двухэтажки, получили квартиры, из шести квартир только мы остались без жилья. В наследство я вступил, все обременения сняты, документы в порядке. Сын с инвалидностью живёт в таких ужасных условиях. Ну казалось бы, наоборот должны войти в положение, отнестись с пониманием, но нет. Ждём уже третий год... Я просто в отчаянии, жуткая безысходность и бессилие от несправедливости", - заключил нашу беседу Евгений Михайлов.

Мы обратились в городской акимат за комментарием. Ответ мы получили не очень обнадёживающий.

"На момент паводка в 2024 году у Михайлова Евгения Григорьевича не было правоустанавливающих документов на жильё, так как он несвоевременно вступил в наследство после смерти матери. 30 апреля 2026 года его вопрос был рассмотрен на комиссии, где решено предоставить жилье в порядке очередности. На сегодняшний день в жилищном фонде свободных квартир для предоставления не имеется. По мере выделения средств из бюджета акиматом города Петропавловска будет рассмотрен вопрос приобретения квартиры", - сообщили в пресс-службе горакимата.

Поэтому отец с сыном сейчас готовятся встретить в контейнере уже третью зиму, и с ужасом ждут уже четвёртый паводок…